Е.С.КУЛАГА

И    ВНОВЬ   СТАЛИНИАДА

О Сталине и сталинизме написано у нас столько  и всякого такого, что пора уже подводить хотя бы предварительный итог в сталиниаде и писать  обобщающий фолиант с непредвзятым анализом используемого фактологического материала сталинитами и их хулителями, а также делающихся ими выводов из этого материала. Но, очевидно, к его написанию еще, не скоро кто- либо и когда  либо приступит, ибо это неисчерпаемая тема.

Вот и опять газета «Завтра» вновь выступила в своем № 39 от 29 сентября 2010 года со статьей Александра Айвазова  «Правота вождя Победы», в которой содержится очередной «вклад» в сталиниаду, о котором и упоминать не стоило бы, если бы этот вклад не вызвал бы по  своему составу полное неприятие.

Помимо этого «вклада» в статье содержится еще ряд и других пассажей, по которым можно и нужно высказать ряд  дополнительных соображений, но вначале о главном, а потом о них.

Спасать или жертвовать

В качестве своего «вклада» в сталиниаду, автор утверждает, что перед Сталиным в первые дни  войны, стояла альтернативная задача. Либо пожертвовать армией, и тем самым спасти индустрию страны, обеспечив вывоз оборудования и заводов на восток, или спасти армию, отведя ее, как это рекомендовал Жуков и некоторые военноначальники, но при этом придется остаться без индустрии, отдав ее противнику. Сталин не принял предложения об отводе армии, пошел на ее жертву и тем самым спас индустрию, которая обеспечила победу в войне, что приписывается им Сталину в качестве его одной из главных заслуг.

Более чем странная и нелепая задача,  никогда ни перед кем не стоявшая,   нигде и никем не обсуждавшаяся  в изложенном  подобном контексте, полностью является плодом буйной выдумки автора, а тем более сомнительная заслуга в этом, приписываемая Сталину.

Во-первых, армии воюют не ради спасения индустрии, а с тем, что бы разбить врага, победить и спасти свою страну, сохранив ее целостность, население, территорию со всей ее индустрией, обеспечив при этом минимальные людские, территориальные и экономические потери.

Во-вторых, во время военных действий приходится решать многообразнейшие государственные задачи, в том числе и эвакуацию населения, оборудования и заводов, если армии не удается удерживать оборону и ей приходится отступать.

В-третьих, и это самое главное, автор так и не объяснил, почему у него возникла необходимость выдвижения тезиса о противопоставлении, а не в обеспечении одновременного  решения армией ее военных задач и проведения эвакуации по спасению индустрии, а потребовалось утверждение того, что нужно было жертвовать одним из них.

Рассмотрение этих тезисов начнем с того, что никто никогда в первые дни войны не предлагал отводить армию, а тем более ради спасения индустрии. Армия как могла, сражаясь, отступала, после преступного предвоенного руководства ею Сталиным, о чем будет сказано далее. Одно только Смоленское сражение задержало наступление немцев на Москву, что ее и спасло потом, не говоря уже о других сражениях, включая Брестскую крепость.

Имело место на самом деле то, что Жуков предлагал отвести армию из Киевского плацдарма и спасти нашу 600 тысячную армию, которой грозило окружение на левом берегу Днепра, когда он еще не форсировался немцами в среднем его течении. К тому времени он был преодолен немцами в  верховьях под Смоленском и в низовье под Кременчугом. Сталин на отвод войск не пошел, требуя защиты Киева. Не согласившись с этим решением, и надерзив ему, Жуков отправился из Генштаба командовать Резервным фронтом, который, еще далеко отстоял  от линии фронта.

Известно, чем все это закончилось. Гудериан с севера от Смоленска перешел Днепр своей танковой армадой и двинулся на юг вдоль левого берега Днепра. С юга навстречу ему двинулся Клейст и они соединились у Луховиц, окружив и пленив нашу 600 тысячную армию на территории по пощади диаметром порядка 200 км. на левобережье за Днепром, когда Киев еще пытались удерживать. А это ведь два наших Сталинграда!

Командующий фронтом Кирпонос застрелился, а Жуков попытался контрнаступлением Резервного фронта перерезать немецкое кольцо, пока оно еще не замкнулось, освободив Ельню, но сил ему не хватило. Это была одна из наших первых побед в начале войны, хотя и при тяжелых обстоятельствах.

Кстати, эта гибель нашей армии под Киевом, в дополнение к Смоленской битве, также помогла Москве устоять, поскольку Гудериан не хотел поворачивать на юг, а требовал продолжения наступления на московском направлении. Но сражение под Смоленском вынудило немцев задержаться и,  не тратя много сил, они попутно решили ликвидировать нашу армию за Днепром, пока шло Смоленское сражение. Это была попытка убить одним махом двух зайцев, но «московский заяц», как известно, обернулся им первой военной катастрофой для них.

О том, почему наша армия так мучительно отступала в первые месяцы войны написано немало, но об одном факте, почему - то говорят и пишут очень мало. Пишут, что наша армия, по численности, была такой же, как и у немцев, но вооружение было у нее значительно менее эффективным. Все это так. Но мало говорят, в  дополнение ко всему, что Сталин дал преступное указание перед 22 июня отвести основные соединения регулярной армии от границы в летние лагеря без штатного вооружения. На границе, в основном, остались только пограничники, которые приняли первый удар, но не все заставы были сломлены в первые часы удара по ним.

Автор этих строк, поступив в институт в 1944 году, встретил там, в числе студентов, отвоевавшегося пограничника, который встретил войну, находясь ночью в дозоре на границе, и остался единственным живым от всей заставы. Но рядом находился не ушедший в лагеря почему-то строевой полк, который, захватив наведенную немецкую переправу в районе заставы, гнал немцев по их территории за Прутом. Но весь этот полк погиб потом в кружении, поскольку не был поддержан на флангах. Так, что если бы наши войска преступно не были бы отведены от границы в лагеря, то и при плохом вооружении гнали бы немцев, а так они оказались безоружными, разобщенными и не подготовленными к ведению боевых немедленных действий. Отсюда и наша катастрофа  начала 1941 года.

Айвазов пишет, что буквально на следующий день после войны был организован Государственный штаб по эвакуации. Это можно было сделать так оперативно, в силу того, что на транспорте и в промышленности  у нас были проведены значительные предвоенные организационные мероприятия и не только по укреплению трудовой дисциплины.

Отец автора настоящих строк, в войну был уполномоченным Наркома путей сообщения по снабжению Сталинградского фронта по железной дороге.  После  окончания битвы он был направлен старшим диспетчером Омской железной дороги, так что о транспорте автору этих строк известно не по наслышке, а , так сказать, из первоисточников.

После разгрома немцами Франции у нас на транспорте были разработаны  мобилизационные планы по обеспечению встречных перевозок по европейской части страны. За контролем составления, а затем и контролем их выполнения, накануне войны на железных дорогах были учреждены военные представители, с которыми согласовывались все графики мобилизационных работ, а не только контроль за передвижением военных грузов. Это было сделано в силу того, что Франция, во многом, погибла от закупорки железных дорог потоками беженцев и воинскими частями, идущими на фронт,  и фронт оказался без снабжения, а Франция сдалась через 44 дня военных действий. Наши же железнодорожники полностью обеспечили массовые встречные перевозки в стране в самый тяжелый 1941 год и тем самым не допустили закупорки транспортных артерий в стране.

Как говорил отец, ему приходилось иногда давать команду сбрасывать под откос поврежденные целые составы, с тем, чтобы восстановить движение. Это делалось с помощью созданных перед войной железнодорожными войсками, которых ранее у нас не было.

Вот почему у нас прошла уникальная эвакуационная эпопея, еще недостаточно освещенная в печати и литературе, а не потому, что ради ее осуществления была пожертвована армия. Безусловно, в этом деле была огромная заслуга и Сталина, как руководителя государства, но приписывать все эти заслуги только ему, это будет громадной социальной несправедливостью.

Сталинская вертикаль власти

Айвазов пишет, что Сталин сформировал свою жесткую вертикаль власти в 20-х годах. Что она была сформирована в 20-х годах это действительно так, но тогда она была еще не жестокой. Такой она стала после ХУП съезда партии, состоявшемся в начале 1934 года, когда на нем делегаты попытались убрать Сталина из состава руководства страны и даже не избрали его в состав ЦК. Председатель счетной комиссии Каганович три дня не объявлял результаты голосования и требовал увеличить состав ЦК на три человека. После того, как делегаты согласились с этим, стало видно, что Сталин вошел в состав ЦК последним из числа дополнительно включенных в него. На первом месте  был Киров, который в декабре того же года был убит «троцистско-зиновьевцами», а Зиновьев был арестован.  Повальная жестокость в стране развернулась, начиная с 1937 года, о причинах  начала которой именно в этом году, выскажем здесь одну из возможных версий.

В 1929 году в стране торжественно был отмечен 50-летний юбилей Сталина. Торжества были проведены достаточно скромно, но к ним был выпушен сборник статей «Сталин», в котором были собраны панегирические статьи о  юбиляре. Сборник был малоформатным и выпущен был на плохой газетной бумаге в мягкой обложке, но не этим он был примечателен. Он был примечателен тем составом авторов, которые вошли в состав сборника и составом тех, кто не написал статьи.

Статьи написали:

Калинин, Куйбышев, Каганович, Ворошилов, Мануильский, Куусинен, Крумин, Адоратский, Попов, Орджоникидзе, Ярославский, Микоян, Бубнов, Савельев, Енукидзе, Демьян-Бедный.

В приложении перечислены более 500 наименований организаций, учреждений и воинских частей, приславших свои поздравительные телеграммы. Молотов и Горький статей не написали, а прислали только поздравительные телеграммы, тексты которых были приведены полностью, а Киров даже приветственной телеграммы не прислал.

Статьи не написали:

Киров, Зиновьев, Рыков, Бухарин, Постышев, Косиор, Томский, Блюхер, Тухачевский, Гамарник и ряд других видных политических и военных деятелей того времени.

Первые составили ядро той вертикали власти, о которой писал Айвазов, а вторых в 1937 году не стало. Им не помогло и то, что сразу же после убийства Кирова, все они написали коллективное заявление в ЦК партии о том, что они прекращают всякую оппозиционную деятельность, и отныне будут строго выполнять все решения и указания партии, то бишь, Сталина.

С их уходом начался террор в стране, названный «борьбой с врагами народа», послуживший началом формирования страха в руководящих структурах на всех уровнях и элитных слоев интеллигенции и насаждения тройной морали в обществе, когда стали говорить одно, писать другое, а делать третье, весьма отличное от двух первых, и далеко неправоверное.

Так почему же Сталин расправился с «оппозиционерами» не в 1934 году, а только в 1937 году, что за это время произошло в мире и в стране?.

В мире стала полной очевидностью агрессивность набравшего силу фашизма, развязавшего войну к 1937 году в Абиссинии. а потом и в  Испании. В Испании немцы воевали на стороне контрреволюционеров, а советские военные на стороне республиканцев. Каждые воевали со своим оружием, и в Испании наше вооружение всех видов оказалось полностью несостоятельным против немецкого вооружения, несмотря на проявленный героизм воевавших там наших людей.

К этому времени вышла из печати книга Троцкого «Преданная революция», в которой он писал следующее. Война СССР с Гитлером неизбежна. Красная армия вначале потерпит сокрушительное поражение, потеряет порядка 10 миллионов человек и отступит до Волги, но все равно разобьет Гитлера. После этого СССР может пойти в своем развитии по двум путям.

Если у власти будут настоящие большевики, то в стране ничего не нужно будет менять, устранив только некоторые недостатки. Если к власти придут обуржуазившиеся бюрократы, то они ликвидируют социальный строй в стране, капитаны промышленности присвоят свои предприятия, колхозы будут ликвидированы и заменены фермерами, а в стране будет реставрирован капитализм. Это было сказано за 50 лет до того, как все это было реализовано, но уже тогда, когда не было Сталина. А тогда Сталин, очевидно, очень серьезно отнесся к этому предупреждению.

Что война неизбежна, это  он прекрасно понимал и сам. Но он также узнал к тому времени, что все наше вооружение никуда не годится и воевать придется с негодным оружием, в результате чего возможно и поражение в войне. Чтобы капитализм не был реставрирован, даже в тех условиях, нужно было подготовиться к предотвращению этого заранее.

В первую очередь нужно было устранить тех, кто мог бы его реставрировать, а одновременно и могли бы стать партийными судьями в случае военного поражения. А кто мог быть потенциальными свершителями всего этого?. Безусловно, все те, кто постоянно выступал против политики партии, то бишь товарища Сталина.  Поэтому, Троцкий своим, трагически реализовавшимся для нас, прогнозом  предопределил судьбы всех тех, кто не написал статьи в приснопамятный сборник о Сталине.

Нагнетание страха и развязывание репрессий помогало поддерживать дисциплину на работе, а масса арестованных составляла отряд нужных бесплатных рабочих на ведущихся многочисленных стройках. Таким образом, решалась двуединая задача в деле построения социализма и его защиты в грядущей войне. О том, что  это преступный метод тогда и не думали, в силу революционной борьбы, в горниле которой жили и находились  тогда все наши руководители, и  которая также является далеко не гуманным, но все же справедливым  делом, осуществляемаяв интересах основной массы населения страны.

Опоздали или не успели

Айвазов пишет, что вывезенное из Запада в 30-е годы оборудование и приехавшие тысячи иностранных специалистов, а также предпринятый индустриальный форсаж в 39-41-х годах, позволили выиграть самую тяжелую войну. С данной квалификацией причин, позволивших выиграть войну нельзя никак согласиться. Их было несоизмеримо больше, а по высказанным соображениям можно отметить следующее.

Безусловно, приобретенное тогда оборудование составило основу технической базы первоначальной индустриализации, осуществленной всего за 10 предвоенных лет, а без людей, владеющих этим оборудованием, оно было бы мертво. Тогда приехали далеко не тысячи иностранных специалистов, а только сотни для монтажа и наладки прибывшего оборудования и они никак не могли массово обучить работать на нем, потому, что учить было некого.

Поэтому, в 1931 году было единовременно создано и открыто порядка 640 институтов и более 1500 техников на базе разукрупнения имевшихся на то время высших технических заведений. Выпущенные по ускоренной программе сотни тысяч специалистов этими институтами и техникумами составили весь тот наш научно-технический и руководящий потенциал, который обеспечил функционирование всей нашей экономики в период войны и выпуск нужной боевой техники для ведения боевых действий. Неоспоримой заслугой Сталина в этом деле явилось создание лично им знаменитого  «корпуса красных директоров» промышленности, которых он подобрал и знал персонально, руководя их работой подчас через головы Наркоматов.

Утверждение того, что в 39-41-х годах был предпринят форсаж индустриализации также не верно. Тогда основные задачи в первоначальной индустриализации экономики, были, в основном, решены или подходили к завершению и окончены были уже в ходе войны. Тогда произошел форсаж в производстве военной техники и всего того, что необходимо было для ведения войны, которая явилась «войной моторов», как ее определяли, потом и на этом следует остановиться несколько подробнее.

Когда Сталину стала очевидной слабость нашего вооружения и замаячила возможность поражения в грядущей войне, он занялся не срочным перевооружением армии, а ликвидацией возможных политических реставраторов капитализма у нас и тех военных, которые могли бы обеспечить ее проведение. На самом деле он укреплял свою личную власть. На это у него ушло два года. Например, Постышев был расстрелян только в 39 году, а до этого он дважды заменял главных своих опричников. Вначале заменил Ягоду на Ежова, а затем последнего на Барию, и таким образом он полностью укрепил единство своего руководства страной. Только после этого он занялся вооружением армии, поэтому и произошел упоминаемый форсаж.

К тому времени с вооружением армии дело обстояло следующим образом. Военные конструкторы после войны в Испании в 37 году сразу поняли причину слабости нашего вооружения и активно приступили к разработке уже нового вооружения. Но военные не выдавали технических заданий и не выставляли требований по техническому облику этого вооружения, поскольку к Сталину вновь назначенные военные руководители боялись выходить с этими вопросами, без решения, которого ничего не делалось в стране. А ему было в те два года не до них. В итоге конструктора создали всю ту боевую техник без технических заданий по своему видению ее облика, которая затем  и выиграла войну.

К 39-40 -у году были созданы и испытаны, кстати, при участии в них военных,  танк Т-34, штурмовик Ил-2, пикирующий бомбардировщик Пе-2, полковая пушка Грабина ЗИЗ-5, знаменитая «Катюша»- многоствольный реактивный миномет, стрелковый автомат ППШ и многое другое. Все это испытанное вооружение находилось в ангарах, но в массовую серию не запускалось без заключения военных, поскольку они технических заданий не выдавали на его разработку. И только тогда, когда Сталин, закончив политические процессы, обратился  к вопросу перевооружения армии, он дал команду все это вооружение незамедлительно запустить в серию. Поэтому и возник упоминаемый форсаж с 39 года. Но два года было потеряно. Вот теперь пусть кто-либо и ответит – «опоздали мы или не успели» подготовиться к войне, но все говорят, что нам не хватило на это два года, но никто не говорит, почему их нам не хватило.

Вначале данных заметок говорилось, что необходим непредвзятый анализ всей сталиниады о личности и роли Сталина в нашей и мировой истории. О своем видении в методологическом подходе в этом анализе автор изложит в другом очерке.